|  | 

A

Биография Авраамий Палицын

(до пострижения Аверкий Иванович) – с 1608 по 1619 г. келарь Троице-Сергиевой лавры, прославившийся соучастием в патриотических подвигах ее для освобождения отечества от поляков.
Род. в половине XVI века, умер в Соловецком монастыре, на покое, 13 сентября 1626 года. Происходя из дворянской семьи Палицыных, Аверкий Иванович начал службу еще при Иоанне Грозном, а при сыне его подвергся, в 1588 г., со всем своим родом, опале. По времени ее можно догадываться, что Палицыны принадлежали к партии, в расчет которой входило расторжение брака царя Федора с Ириной Федоровной Годуновой вследствие ее бесплодия; но ни удалять царицы, ни ослабить влияния брата-правителя, Бориса Годунова, не удалось.
Борис, при поддержке духовенства, отказавшегося признать недействительным брак по бесплодию, приказал постричь княжну Мстиславскую и рассеял партию своих противников.
Аверкий Палицын, отличавшийся способностями и характером, вероятно, и в этом раннем периоде своей деятельности оказался настолько опаснее других, что его не только удалили, но и насильно постригли в Соловецком монастыре (1588 г.). В монашестве условия служебных преимуществ для него не существовали.
Через шесть лет в Москве при дворе переменилось многое.
Борис уже мечтал о престоле и, устраняя обстоятельства, неблагоприятные его видам, находил для себя выгодным сближение с талантливейшими из бывших противников-честолюбцев.
В 1594 г. и Аверкий Палицын, в монашестве Авраамий, был переведен в Троице-Сергиеву лавру, где было вверено ему в качестве строителя управление приписным к лавре Богородичным монастырем в Свияжске.
Воцарение Бориса, кажется, имело влияние на отозвание из Свияжска Авраамия и оставление его сперва, без выполнения послушания, при лавре, а потом поручение управлять Троицким подворьем в Москве, где он и находился в год смерти царя Бориса.
Перевод в Москву Авраамия относится к году опалы Романовых (1601 году), причем с него сняты и последние следствия опалы, так как предоставлено пользоваться наследственным имением, которое он и принес вкладом в обитель.
С воцарением Василия Ивановича Шуйского Авраамий оказывается в числе близких в нему людей. Благодаря этому обстоятельству Авраамий выбран келарем лавры, оставаясь, однако, жить в столице по воле Государя, видевшего в иноке-царедворце надежнейшего советника и человека, умевшего принимать своевременно надлежащие меры. Так, в 1609 году, при осаде Москвы поляками, остановившими подвозы к столице припасов, вследствие чего в ней поднялись цены на хлеб, возбуждавшие народный ропот, Авраамий, как келарь лавры, имевшей в городе обширные продовольственные запасы, открыл продажу хлеба по дешевой цене из своих складов.
До того времени цена на хлеб дошла в столице до 7 руб., а Авраамий назначил – по два рубля, и волнение вскоре прекратилось.
Эта услуга Авраамия была награждена решением в пользу Палицыных дела о закладной кабале, в противность Судебнику.
Милость эта была последней, оказанной Авраамию царем Василием Шуйским, лишенным в 1610 году престола.
Низложение царя могло, конечно, отразиться неблагоприятно если не на личности, то на делах келаря.
Дума, правившая в столице, удалила его из Москвы, нарядив в члены посольства к польскому королю Сигизмунду, под Смоленск, с поручением просить на престол сына его, Владислава, с обязательством принять православие.
Прибыв в стан короля, осаждавшего Смоленск, Авраамий понял, чего добиваются поляки и как шатка надежда на исполнение возложенного поручения.
Не преследуя поэтому недостижимой цели, при поднесении лично королю подарка от лица лавры Авраамий ограничился испрошением для нее возможных милостей.
Он и получил от Сигизмунда грамоту: 1) на право сбирать лавре в свою пользу половину с приводимых на продажу в Москву лошадей и 2) на получение из московской казны установленной лавре дачи денежной, за три года недобранной.
Родственнику своему, Андрею Федоровичу Палицыну, Авраамий испросил чин стряпчего.
Получив королевские грамоты на указанные пожалования, Авраамий-келарь под предлогом нездоровья в конце 1610 г. внезапно оставил стан Сигизмунда, отказавшись видеть и главу посольства, митрополита ростовского (Филарета Никитича Романова).
Обстоятельство это, спустя девять лет, и послужило, как можно полагать, причиной удаления Авраамия из лавры в Соловки, с возвращением Филарета из плена и с наречением его патриархом.
С прибытием в Москву Авраамия патриарх Гермоген, усматривая из поступка Сигизмунда с великими послами тщетность надежды на охранение православия при занятии поляками столицы, разослал первые свои воззвания к народу, призывавшие его к вооружению.
Троицкая лавра приняла рассылку патриарших грамот и доставку ответов, несомненно при участии келаря.
Авраамий своим рассказом лично виденного мог утвердить патриарха в решимости послать воззвания.
Настоятель лавры и келарь ее, несомненно, действовали единодушно как в деле составления воззваний, так и в сборе ополчения, когда доступ к заключенному патриарху поляками был прекращен.
На Пасхе 1611 года под Москвой уже появились первые дружины защитников, а в день общей свалки на улицах Китай – и Белого города, когда бился в своем Острожке князь Димитрий Михайлович Пожарский у Сретенских ворот, Авраамий был в Москве.
С приходом дружин Ляпунова и Трубецкого с казаками Заруцкого Авраамий находился при них, но не мог предотвратить ссоры, кончившейся убийством Ляпунова, которому Трубецкой не сочувствовал.
Рассылка грамот Троицкой лаврой продолжалась уже от себя, и этому обстоятельству должно приписать возрастание дружин при неудачах, следовавших за смертью Ляпунова, когда с приходом Сапеги и с движением Ходкевича русские дружины едва держались под Москвой.
Рассылка воззваний в третий раз, в 1612 году, подняла нижегородцев, долго медливших в Ярославле.
Чтобы поторопить прибытие сил Пожарского, к нему явился Авраамий и уже от Ярославля не оставлял его стана до Москвы.
Прибыв с ним в столицу 20 августа 1612 г., Авраамий оказал лично большие заслуги.
По прибытии своем он уговорил казаков не уходить, обещая скорую уплату условленного жалованья, затем – в решительный момент боя кн. Пожарского с Ходкевичем, когда кн. Трубецкой запретил своим дружинам принимать участие в битве, – словами горячего убеждения увлек полки на помощь борющимся силам. Когда же, с освобождением Москвы от поляков, собрался земский собор, выбравший в цари Михаила Федоровича Романова (21 февраля 1613 г.), Авраамий был назначен в члены посольства к нему в Кострому – просить принять престол и для того прибыть в столицу.
По воцарении Михаила Феодоровича, в 1618 году, польский королевич Владислав задумал оружием добыть себе русский престол.
Подойдя к Москве, Владислав отрядил партию и для захвата Троицкой лавры, в которой находился, за отбытием архимандрита Дионисия в Москву, один келарь Авраамий.
Ему и принадлежит честь защиты обители от осаждавших ее поляков.
Принудив их удачным отпором удалиться, Авраамий начал мирные переговоры, закончившие этот неудачный поздний наезд королевича миром, заключенным в лаврском селе Деулине.
Это был последний подвиг Авраамия, в последний раз упоминаемого в сослужении с архимандритом Дионисием, при заложении, на месте ставки уполномоченных, церкви в Деулине, увековечивавшей заключенный при участии лавры мир с поляками.
Затем Авраамий удалился в Соловки и умер в месте своего невольного пострижения, оставив описание событий Смутного времени, с 1584 по 1619 г. Описание это, всего вероятнее, начато Авраамием в 1601 году, а окончено в Соловках, незадолго до смерти автора.
Оно носит заглавие: “История в память предыдущим родам, и проч.”. Лучшие и полные списки (всех 79 глав) в библиотеках: Спасо-Ярославского монастыря, № 796 (4°, л. 227-405), пис. в 1660 г., и № 202 (4°, 389 л.) Толгского монастыря, у Ярославля.
У Строева была рукопись хронографа, при которой (4°, 390 л., полов. XVII в.) на первых 240 листах экземпляр сочинения Палицына, а далее замечательный вариант событий 1584-1613 гг. с оговоркой: “Той же первой истории последнее вторым сказанием, иже в первой сокращено зде же преполнено, и где в первой полно, зде же скращено писано, иного творения”. Сергий Кедров, автор исследования “Авраамий Палицын” (Чтения в общ. ист. и др. росс., 1880 г.) напечат. и в отдельн. оттиск. 58°, 1-192 стр. (текст) и 193-202 приложения, напечатал в них: 1) Вкладную грамоту Авраамия в лавру: села и книг в 100 рублей 1611 г. 19 февр. (стр. 193-194) и 2) “Утешительное послание к архимандриту Дионисию”, открытое в рукоп. сборн. № 627 библ. Казанск. дух. акад., л. 173. В своем разборе трудов Авраамия как писателя Платонов на стр. 171 книги своей “Древнерусские сказания и повести о смутном времени” заметил, что Кедров не совсем справедливо заключает, что на “Сказание” следует смотреть как на оправдательный документ личного поведения автора или – на автобиографию, а никак не на историю измышленных деяний, написанную по тщеславию”. Строев и Горский в “Сказании” видели сборник записок, составленных в разное время; первые главы приблизительно относятся к 1615 г., а конец – состоящий из пяти разных частей – к 1620 г. Платонов высказал предположение, что “Повесть” 1606 г. тоже труд Авраамия, в “Сказании”, только переработанный им. Энциклопедический словарь, т. I, стр. 266-269. Библиологический словарь П. М. Строева, изд. Бычковым, стр. 9-12. А. Сербин, “Келарь Троицко-Сергиевской лавры Авраамий Палицын, знаменитый деятель, сподвижник и защитник русской земли в мрачную эпоху самозванцев (1608-1612)”, соч. А. С., СПб., 1850 г. – Отрывок из большого сочинения “Осада Троицкой лавры”. Гл. I, 8-9-16 и (17-21). Стихотворение “Авраамий Палицын”, помещ. в журн. “Маяк”, глава II, стр. 23-30. Отд. брошюра 8°. Оценка Авраамия Палицына как историка сделана в двух статьях Д. П. Голохвастова, напечатанных в “Москвитянине” и (1842 г., 8°) отдельно “Замечание об осаде Троицкой лавры, 1608-10 гг., и описание оной историками XVII, XVIII и XIX столетий” (M., 1844, 8°); “Ответ на рецензию и хронику замечаний об осаде Троицкой лавры”. С. Ф. Платонов, “Авраамий Палицын как писатель”, “Рус. Архив”, 1886 г., № 8. P. Кедров, “Чтения в обществе истории и древн. российских”, 1880. {Половцов} Авраамий Палицын (в миру Аверкий Иванович) – знаменитый келарь Троицко-Сергиева монастыря, повествователь об осаде Троицкого монастыря поляками; род. в селе Протасьеве близ Ростова, † 13 сентября 1625 г. Состоя в царской службе дворянином, он подвергся в 1588 г. опале, сослан в Соловецкий монастырь, где пострижен в монахи, и потом является действующим как келарь Троицкого монастыря.
Его “Сказание об осаде Троицко-Сергиева монастыря от поляков и литвы, и о бывших потом в Россия мятежах, сочиненное оного же Троицкого монастыря келарем Авраамием Палицыным” было издано в первый раз в Москве в 1784 (in 4? л.). {Брокгауз} Авраамий Палицын – Келарь Троицкого Сергиева Монастыря (ныне Лаврою именуемого) и Богоявленского в Москве, на Ильинской улице, бывшего Монастыря Настоятель, муж достопамятный в списке первых Патриотов, спасших Россию от бедствий в начале XVII века. Он происходил от древнего Дворянского рода, а знатнейший из предков его был некто Рыцарь, именованный Пан Иван Микулаевич, выехавший в 1373 году из Подолии в службу к Великому Князю Димитрию Ивановичу Донскому и прозванный Палицею, потому что всегда ходил с палицею весьма тяжелою, т. е., как сказано в родословной Палицыных, весом в 11,5 пуда. В конце XVI столетия Авраамий принял Монашество в Сергиевском Монастыре и, проходя разные послушания, избран наконец в Келари Монастырские.
Сей чин тогда почитался важным в Монастырях.
Ибо кроме распоряжения Церковных и Монашеских должностей, принадлежавшего собственно Настоятелю, все прочие Монастырские дела и учреждения зависели от Келаря.
В Царствование Государя Царя Василия Ивановича Шуйского Авраамий сделался известен важными услугами Москве и потом целому Отечеству.
Ибо во время бывшего там 1609 года голода несколько раз из Монастырских житниц снабжал он бедных хлебом; а во время осады города сего Поляками он сам находился в нем и чрез отписки в Троицкий Монастырь доставал оттуда осажденным порох и свинец.
По низложении Царя Василия Ивановича он с Митрополитом Филаретом Никитичем отправлен был в Польшу для переговоров о преемстве Российского Престола, но, заметив вредные следствия сего посольства и одно только притеснение Посланникам Русским, возвратился с Новоспасским Архимандритом Евфимием в Россию, где нужнее была его помощь.
Король сам дал им проезжую грамоту, писанную от 12 Декабря 1610 года. Но Авраамий застал Москву обуреваемую внутренними раздорами Бояр и почти уже преданную на жертву Полякам, вступившим в оную. В сие-то бедственное время он с Троицко-Сергиевским своим Архимандритом Дионисием отважился на такое предприятие, которого успех казался совсем невозможным.
Они уговорили идти на избавление к Москве Князя Тюменского с товарищами и двух Сотников Стрелецких с 200 стрельцов, присовокупив к ним только 50 человек своих Монастырских слуг; а между тем разослали немедленно по всем Российским городам к Боярам и Воеводам просительные грамоты о поспешении на помощь к Царствующему граду. На сей вызов многие сыны Отечества, из разных городов прибывшие, совокупясь вместе с пришедшими от Сергиева Монастыря, под предводительством Князя Димитрия Трубецкого, подступили к Москве, сразились с Поляками, овладели Белым городом и заняли многие ворота; однако ж из Китая и Кремля не могли вытеснить неприятеля.
Тогда Архимандрит Дионисий и Келарь Авраамий написали вторично умолительные грамоты к Боярам и Воеводам в Казань и Понизовские города.
Сей вызов был также успешен.
Многие Бояре, приведши войска, соединились с прежними и, напав на Поляков, осадили их со всех сторон.
Но вдруг случившееся между Казаками возмущение расстроило все дело их. Казаки убили двух Воевод, а от того и прочие Воеводы, возымев недоверчивость к войскам своим, отступили и ушли из-под Москвы.
Остался только один Князь Трубецкой; а к Полякам тогда пришел еще на помощь Гетман Сапега с войском и военным запасом.
Осажденные, усилясь таким образом, вытеснили Русских защитников из Белагорода; а за тем пришедший еще Гетман Ходкевич окружил и Князя Трубецкого.
Русские, сверх того, имели крайний недостаток в съестных припасах, в свинце и порохе.
Архимандрит Дионисий и Келарь Авраамий, сколько могли, снабжали защитников и всю Москву сими потребностями; а между тем разослали третично слезные умолительные грамоты по всем городам Российским, дабы все сыны Отечества поспешили на помощь погибающей Москве.
На сей-то убедительный вызов достопамятные в нашей Истории Князь Пожарский и Козма Минин, собрав войско, поднялись из Нижнего Новгорода.
Келарь Авраамий встретил их в Ярославле и умолял о поспешении.
Он сам проводил их до Сергиевой Обители и с ними же отправился под Москву, где увещаниями и просьбами много способствовал успеху Российских войск; а когда Казаки, возроптав на неплатеж им жалованья, начали было заводить бунты и междоусобия в Русском войске, то Архимандрит и Келарь, не имея денег (ибо Царями Борисом Годуновым, Димитрием Самозванцем и Шуйским истощена уже была вся казна не только Государственная, но и Монастырская), для успокоения мятежников прислали с умолительною грамотою к ним, на раздел вместо жалованья, Церковные сокровища, низанные жемчугом ризы, стихари и проч. Такое пожертвование столько поразило мятежников, что они, устыдясь роптания своего, отослали обратно в Монастырь все утвари и поклялись, при перенесении всех возможных нужд, не отступать от Москвы, пока не освободят оной от Поляков, и обещание свое исполнили.
Сию-то несчастную, но вместе и славную в Российской Истории эпоху, начиная от кончины Царя Иоанна Васильевича до возведения на Престол Царя Михаила Федоровича, описал сам Авраамий Палицын в книге, обретающейся по разным библиотекам Российским между рукописями, под разными заглавиями; но издана она в Москве 1784 г. в четвертую долю листа, под названием: Сказание о осаде Троицкого Сергиева Монастыря от Поляков и Литвы, и о бывших потом в России мятежах.
Надобно притом заметить, что в сем издании сложены вместе две книги Палицына, раздельно в рукописях находящиеся.
Новиков (в Опыте Истор. Словаря о Росс. Писателях), ссылаясь на Татищева, говорит, что якобы Палицын писал еще Летопись о Царствовании Царя Иоанна Васильевича.
Но кроме того, что о сей Летописи нигде не упоминается, сам Татищев не говорит сего, а замечает только, что “Палицын о временах до Царя Михаила Феодоровича писал кратче и не столь порядочно, как Иосиф, Келейник Иова Патриарха; избрание же Царя Михаила Феодоровича описал со всеми обстоятельствами”. Миллер о Палицына Летописи судит (в Ежемесяч.
Сочинениях 1755 года, Апр., стр. 295), что “в ней слог больше витиеватой, нежели чтоб с натуральною Историческою простотою сходствовал”. А Елагин (в Опыте повествов. о России) прямо называет сочинение сие пристрастным.
Но нельзя не заметить, что Палицын, описывая такие происшествия, в коих сам он был лицом содействующим избавлению России, не мог писать без некоторого жара и восторга, которого трудно было бы не иметь и всякому на его месте. Надобно также извинить его и в невыгодном описании Царя Бориса потому, что он писал Историю свою при Царствовании Романовых, претерпевших от Бориса жестокое гонение.
О времени кончины сего Историка неизвестно; однакож он жив был еще в 1621 году и подписывался Келарем; а в 1629 году упоминается уже другой Келарь в Сергиевом Монастыре. {Болховитинов} Авраамий Палицын (в миру Аверкий Иванович) – в 1608-1614 гг. келарь Троицкого Сергиева монастыря, повествователь об осаде Троицкого монастыря поляками; † 13 сент. 1625 г. {Половцов} Авраамий Палицын (до пострижения Аверкий Иванович) – родом из дворян, род. в половине 16 в., ум. в Соловецком монастыре в 1626. С 1608 по 1619 А. был келарем Троице-Сергиевской лавры, т. е. заведовал хозяйством одного из крупных русских монастырей, обладавшего большим количеством земли и ведшего крупную торговлю хлебом и др. товарами.
Особенно выдвинулся А. в эпоху Смутного времени.
Он был ярким представителем интересов крупного монастырского землевладения, которое во время “Смуты” шло рука об руку с дворянством против восставшей крестьянской массы. Сила этой массы была так велика, что дворянству одному невозможно было с ней бороться – пришлось объединиться с другими социальными группами.
А., будучи умелым тактиком борьбы за интересы своего класса, во время “Смуты” неоднократно выступал как инициатор дворянско-купеческого блока в борьбе с народным движением.
А. был близок к царю Василию Шуйскому (см.), по низложении его был отправлен в посольстве к польскому королю Сигизмунду, чтобы просить его сына, царевича Владислава, занять рус. престол – для правящих классов это казалось тогда единственным выходом из междоусобной войны, грозившей гибелью и дворянству и купечеству.
Ведя переговоры с Сигизмундом, А. сумел ловко выпросить у него ряд хозяйственных льгот для своего монастыря.
А. был близким другом казачьих атаманов Трубецкого и Заруцкого, содействовал рассылке грамот Гермогена.
Лично организовал защиту Троице-Сергиевской лавры от поляков и содействовал Пожарскому.
А. оставил интересное описание своей эпохи – “сказание” об осаде монастыря и Смутном времени.
Лит.: Марксистской литературы специально об А. – нет. Немарксистская: Кедров С., Авраамий Палицын, М., 1880; Платонов С., Древнерусские сказания и повести о Смутном времени (Соч., т. II), изд. 2, СПб, 1913.


майнов- автобиаграфия

Биография Авраамий Палицын